Говорят, что кризис евро закончился. Так ли это? На финансовые рынки вернулось спокойствие, благодаря нерушимому обещанию властей Евросоюза — в частности, Европейского центрального банка — сохранить валютный союз любой ценой. Однако экономики стран Южной Европы по-прежнему пребывают в состоянии депрессии, а Еврозона как единое целое страдает болезнью вялого роста с осложнениями в виде дефляции и высокой безработицы в кризисных странах. Не удивительно, поскольку европейские власти, судя по всему, не способны избавить регион от недуга, а многие страны-участницы валютного союза просто теряют терпение, не желая больше проводить политику фискальной консолидации. Да, в некоторых странах даже обострилась политическая ситуация. Когда начнутся беспорядки, скорее всего, первой — как и в случае с еврокризисом — падет Греция, где должны состояться президентские выборы, но победителя, скорее всего, не будет. Если греческий парламент не выберет нового президента — для этого необходимо набрать две трети голосов — на третьем и последнем раунде, который состоится на следующей неделе, парламент придется распустить и объявить о досрочных выборах. Не исключается вероятность того, что к власти придет Syriza, партия ультра-левых социалистов.

Неравенство, существительное — опасное состояние несправедливости, в которое неумолимо погружаются западные общества, несмотря на тщетные попытки политиков противостоять этим процессам.

Как правило, экономические идеи и теории тихо циркулируют в научных кругах, и только в единичных случаях выходят за рамки теории и оказываются в эпицентре политических дебатов. Они исключительно редко становятся причиной волны уличных протестов на международном уровне, не говоря уже о зарождении академической диалектики. Рудиментарные и, в конечном счете, неэффективное движение «Захвати» в 2011-2012 годах популяризовало идею о том, что большую часть экономических благ получает 1% наиболее состоятельных людей — книга французского ученого на эту тему добавила проблеме остроты. Книге Томаса Пикетти «Капитал в двадцать первом веке» ничто не предвещало грандиозного успеха. В ней сравнивается множество данных, и делается вывод о том, что богатые прикарманивают все преимущества от роста благосостояния в развитых экономиках. Туда же прилепили интересное, но абсолютно бессистемное объяснение о том, что доходы от инвестиций растут быстрее экономики. Вряд ли для кого-то станет откровением новость о том, что неравенство доходов растет уже не один десяток лет. Большего внимания заслуживают зловещие прогнозы: Профессор Пикетти пишет о том, что относительное равенство середины 20 века было временным отклонением от долгосрочного курса, но теперь мы возвращаемся к экономической модели, доминировавшей до Великой депрессии, в рамках которой жизнь принадлежала небольшому кругу состоятельных людей. Политики заламывают руки, но не дают никаких адекватных ответов или решений. Конечно, в масштабах всей планеты, благодаря стремительному росту развивающихся стран, в частности Китая и Индии, с начала 2000-х годов неравенство существенно снизилось, впервые за все время после начала технической революции. Но кому есть дело до всех остальных, когда речь идет о Западе? Пожалуй, внимание политиков к богатым странам в сравнении с бедными можно охарактеризовать в терминах устойчивого и даже растущего неравенства.